trudo-vaya.ru - Сонник Сватовство приснилось, к чему снится Сватовство во сне

Закрыть ... [X]

Кто должен быть на свадьбе сватами

Песнь о Сиде

 

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ОСКОРБЛЕНИЕ В ЛЕСУ КОРПЕС

 

          112


В Валенсии Сид и его родня.
С ним инфанты Каррьона, его зятья.
Прилег на скамью и уснул он раз,
Но тут, узнайте, стряслась беда:
Лев вышел из клетки, запор сломав,
Весь двор привел в смятенье и страх.
Спавшие сбросили плащ с себя,
Окружили скамью, где сеньор их лежал.
Фернандо Гонсалес, каррьонский инфант,
Забыл с перепугу, куда бежать,-
Залез под скамью и спрятался там.
Дьего Гонсалес - за ворота,
Кричит что есть мочи: "Каррьон, прощай!"
К столбу в давильне припал он, дрожа,
Измарал в грязи свой камзол и плащ.
Проснулся тот, кто рожден в добрый час,
Видит, вокруг вассалы стоят.
"Что тут стряслось? В чем у вас нужда?"
"Из-за льва, сеньор, сумятица вся".
Оперся на локоть мой Сид и встал,
Пошел на льва с плащом на плечах.
Устыдился лев, его увидав,
Поник головой, перестал рычать.
Взял за гриву его мой Сид де Бивар,
В клетку отвел и запер опять.
Удивились все, насколько он храбр,
Вернулись с ним в алькасар назад.
Мой Сид дон Родриго зятьев стад звать.
Искали их долго, нашли едва.
С лица они были белей полотна.
Послушать бы вам, как двор хохотал,
Покуда мой Сид не велел всем молчать.
Сгорели инфанты в тот день от стыда;
Уж больно обида была велика.

 

          113


Чуть кончилось это, им на позор,
Марокканцы пришли под Валенсию вновь.
На поле Куарто стоит их шатров
Пять десятков тысяч иль больше того.
Слыхали про Букара? То их король.

 

          114


Рад Кампеадор с баронами вместе,
Что вновь им поживу шлет царь небесный.
Лишь у инфантов смутно на сердце:
Страшит их число шатров у неверных.
Отходят в сторонку Фернандо и Дьего:
"Не выгоду брак нам сулит, а потери.
Заставят ввязаться нас в бой, без сомненья,
Каррьона мы не увидим этак,
И дочери Сидовы овдовеют".
Муньо Густиос услышал их речи,
Явился к Сиду с такою вестью:
"Ваши зятья - смельчаки, наверно,
Коль им перед битвой домой захотелось.
Внушите вы им, чтоб смирно сидели:
Ни пользы, ни проку от них нам нету.
Даст бог, мы и сами одержим победу".
Сид входит к зятьям с улыбкой приветной;
"Да хранит вас создатель земли и тверди,
Мужья моих дочек, что солнца белее!
Вас тянет в Каррьон, а меня - в сраженье.
Останьтесь в Валенсии, отдыхом тешьтесь.
С маврами я управляться умею.
С помощью божьей, мы их рассеем".

 

          115


Пока они вели такие речи, король Букар приказал передать Сиду, чтобы тот ушел из Валенсии и впредь не нарушал мир, не то поплатится за все свои дела. А Сид ответил посланцу: "Ступай и скажи Букару, этому вражьему сыну, что не минет три дня, как получит он то, чего добивается".
Заутра Сид велел вассалам взяться за оружье и повел их на врага. Каррьонские инфанты попросились в передовой отряд, и когда Сид развернул войско к бою, дон Фернандо, один из инфантов, поскакал вперед, собираясь напасть на мавра по имени Аладраф. Мавр увидел это и сам ринулся на инфанта, а тот насмерть перепугался, повернул коня и пустился наутек, даже не дождавшись противника.
Педро Бермудес, скакавший рядом с инфантом, увидел это, напал на мавра, взял над ним верх и убил его. Потом поймал лошадь убитого, нагнал беглеца и крикнул: "Дон Фернандо, возьмите коня и скажите, что это вы убили его хозяина-мавра, а я подтвержу ваши слова".
Инфант ответил: "Дон Педро Бермудес, премного вам благодарен...

Коль буду жив, вам воздам я вдвое".
Обратно к своим возвратились оба.
Стал хвастать инфант, дон Педро не спорит.
Доволен мой Сид и его бароны:
"Коль царь небесный и впредь нам поможет,
Зятья мои станут для битвы годны".
Говорят они так, а враги подходят.
Барабанный бой сотрясает воздух.
Тех, кому служба у Сида внове,
Немало дивит неслыханный грохот,
А Дьего с Фернандо дивятся всех больше.
Не видали б их здесь, будь на то их воля!
Услышьте, что молвил рожденный в час добрый:
"Эй, Педро Бермудес, племянник мой кровный,
Блюдите Фернандо и Дьего тоже,
Зятьям моим милым будьте оплотом.
Мавров, бог даст, мы с поля прогоним".

 

          116


"Клянусь вам, мой Сид, милосердьем небесным,
Что дядькой инфантам быть не намерен.
Пусть блюдет их, кто хочет: нет мне до них дела"
Людей вести я должен в сраженье.
Вы ж стойте в тылу и ждите известий.
Коль выйдет нам худо, на помощь приспейте".
Вот и Минайя к Сиду подъехал:
"Внемлите, мой Сид, боец несравненный!
На войне лишь господь посылает победу,
А он всегда вашу сторону держит.
Распоряжайтесь, как надо, сечей,
А долг свой исполнить мы все сумеем.
Даст бог, удача вам не изменит".
Воскликнул мой Сид: "Так не будем мешкать!"
Но тут епископ, успеха предвестник,
Предстал перед Сидом в броне отменной;
"Отслужена троице мною обедня,
Но затем я покинул родную землю,
Чтоб вместе с вами разить неверных;
Свой орден и меч мне прославить хотелось.
Дозвольте мне врезаться в нехристей первым.
На значке моем - посох, герб - на доспехах,
Даст бог, испытаю их нынче в деле,
Чтоб душу и сердце вдоволь сватами потешить
И чтоб вы меня похвалили за рвенье.
Коль откажете, вас я покину немедля".
"По нраву мне просьба,- мой Сид ответил.-
Выбирайте мавра, с ним схватку затейте.
Посмотрим, как бьется служитель церкви",

 

          117


Пришпорил коня дон Жером, епископ,
С ходу ворвался в стан супротивный.
Успех ниспослал ему вседержитель.
Двух мавров разом пронзил он пикой,
Древко сломал, за шпагу схватился.
Какой, о боже, он славный воитель!
Двоих заколол, пятерых зарубил он.
Но мавров много, его окружили,
Бьют, да броню раздробить не в силах.
Рожденный в час добрый это увидел,
Копье наставил, щитом прикрылся,
Пришпорил Бабьеку, что мчится лихо,
Ударил на мавров с охотой великой.
Сквозь строй их пробился мой Сид Руй Диас,
Четверых пронзил, семерых опрокинул.
По милости божьей, взял верх он в битве,
Одолел супостата с людьми своими.
Рвутся растяжки шатров сарацинских,
Из земли вылетают колья резные.
Мой Сид из лагеря Букара выбил.

 

          118


Из лагеря выбил, погоню начал.
Видеть бы вам, как щиты отлетают,
Как головы в шлемах валятся наземь,
Как мечутся кони, лишившись хозяев!
Целых семь миль продолжалась скачка.
За Букаром мчится мой Сид из Бивара:
"Стой, Букар! Приплыл из-за моря сюда ты.
Взгляни же? вот Сид, бородою славный.
Поцелуйся со мной, и станем друзьями".
Букар в ответ; "Вот так друг отыскался!
Лошадь ты шпоришь и держишь шпагу,-
Знать, ее на мне испытать желаешь.
Но если мой конь не споткнется случайно,
Хоть до моря скачи - меня не достанешь".
Ответил мой Сид; "Не бахвалься напрасно".
На ногу легок скакун у араба,
Но Сидов Бабьека резвей гораздо.
У моря с Букаром Сид поравнялся,
Занес Коладу, сплеча ударил,
Повыбил из шлема карбункулы разом,
Навершье рассек, раздробил забрало,
От лба раскроил до пояса мавра,
Убил короля из заморского края,
Добыл Тисону, меч в тысячу марок,
Победу стяжал в бою небывалом,
Покрыл себя великою славой.

 

          119


Вспять христиане поворотили.
Разграблен дочиста стан супротивный.
К нему едет тот, кто в час добрый родился,
Мой Сид Руй Диас, отважный воитель.
Две шпаги при нем бесценные ныне.
По вражьим трупам мчится он быстро,
Панцирь горит, на лице улыбка,
Заломлена шапка на самый затылок.
Скачет вокруг удалая дружина.
Вдруг нечто отрадное он увидел;
Едут к нему от шатров сарацинских
Дьего с Фернандо, зятья дорогие.
Граф дон Гонсало - обоим родитель.
Улыбнулся приветно мой Сид дон Родриго;
"Вы ль это, зятья, что, как дети, мне милы?
Я знаю, вы нынче славно рубились.
В Каррьоне вас не помянут лихом:
Букара с вами мы нынче сломили.
Коль господь со святыми нас не покинут,
Принесет нам победа немало выгод".
Вот и Минайя вернулся к Сиду,
На шее щит, весь мечами избитый,
А дыр от копий в нем не исчислить,
Но Минайя за них сполна расплатился.
По локтю его кровь наземь струится:
Сразил он врагов два десятка с лишним.
"Слава создателю ныне и присно
И вам, кто в час добрый на свет явился!
Букар убит, победа добыта,
Все вражьи богатства - наша пожива.
Зятья ваши тоже нас убедили,
Что маврам в поле не кажут спину".
Мой Сид ответил: "Рад это слышать.
Кто смелы сейчас, те потом знамениты".
Он хвалит, а братья мнят, что глумится.
В Валенсию-город отвозят добычу.
Мой Сид ликует с людьми своими,
Шесть сотен марок он каждому выдал.
Долю свою зятья получили,
Припрятали так, что никто не сыщет,
Мнят, что не узнают нужды до кончины.
Живется в Валенсии им отлично:
Одеты богато, кормятся сытно,
С дружиной своею мой Сид веселится.

 

          120


Рад Кампеадор, весь двор его рад;
Выигран бой, и Букар в нем пал.
Бороду гладит мой Сид де Бивар:
"Сеньор наш небесный, тебе хвала!
Ты мне сегодня увидеть дал,
Как рядом со мною сражались зятья.
Каррьона о них достигнет молва.
Будет им честь и выгода нам".

 

          121


Поделили часть поживы огромной,
Спрятали часть про запас надежно.
Велел вассалам рожденный в час добрый,
Чтоб из добычи, захваченной с бою,
Взял себе каждый законную долю,
А пятину Сида никто не трогал.
Приказ исполнили все как должно.
Досталось Сиду коней шесть сотен,
А мулов под вьюк и верблюдов столько,
Что счета никто им не знает толком.

 

          122


Богатой добычей мой Сид завладел.
"Сеньор наш небесный, хвала тебе!
Был прежде я беден, богат - теперь;
Добыл я землю, золото, честь;
За каррьонских инфантов отдал дочерей.
Ниспослал мне господь немало побед.
Христиан и мавров - страшу я всех.
Марокканцы в мечетях ждут каждый день,
Что ночью на них пойду я в набег,
Хоть и в мыслях того у меня еще нет:
Что там искать, коль нехудо и здесь?
Зато уж дань - свидетель творец! -
Заплатят они, раз угодно мне".
В Валенсии-городе радость и смех.
Ликуют дружина и Сид вместе с ней,
Вспоминают, как взяли над маврами верх.
Инфанты Каррьона довольны вполне:
Пять тысяч марок им выплатил тесть.
Мнят себя богачами они в душе.
Вот пришли они на сбор во дворец.
Там Сид, дон Жером,- нет прелата храбрей! -
Альвар Фаньес Минайя, лихой боец,
И много других, кто ест Сидов хлеб.
Поклоном встретил Минайя гостей,
Ради Сида повел к ним такую речь:
"От вас, свояки, честь нашей родне".
Рад Кампеадор, что зятьев узрел:
"Пред вами мы все - я с супругой моей,
Эльвира и Соль, наши дочери две.
Пусть верно вам служат, вас любят и впредь,
Слава той, кем Спаситель рожден на свет!
Принесет ваш брак честь вашей семье -
Пойдет в Каррьон о вас добрая весть".

 

          123


Дон Фернандо Сиду на это молвил;
"По милости вашей и с помощью божьей,
Добру своему мы не знаем счета.
Ради вас мы славу добыли с бою,
Мавров разим, побеждаем в поле.
Убит нами Букар, изменник подлый.
О других пекитесь - мы всем довольны",
Вассалы сидят, смеясь втихомолку:
Сами ходили и в бой и в погоню,
Но там не видали инфантов обоих.
Так разозлили каррьонцев бароны,
Потешаясь над ними и днем и ночью,
Что инфанты задумали дело злое.
Зашептались они,- вот уж братья точно! -
Да будет господь им за это судьею:
"Вернемся в Каррьон - загостились мы очень,
Домой мы приедем с поживой огромной,
Навряд ли ее истратим до гроба",

 

          124


"Попросим, чтоб Сид с нами жен отпустил:
Мол, мы их в Каррьон увезти хотим -
Пора им взглянуть на владенья свои;
А как уйдем из здешней страны,
Сотворим что угодно с ними в пути -
Пусть львом нас больше никто не корит.
От графов Каррьонских мы родились,
Уедем домой с богатством большим,
А Спдовых дочек вольны осрамить".
"Выдаст за нас - так богаты мы -
Любой государь дочерей своих.
Мы, каррьонцы, родом из графской семьи.
А Сидовых дочек навек осрамим,
Чтоб львом нас больше никто не корил".
Сговорившись, к Сиду вернулись они.
Взял слово Фернандо, и двор затих:
"Коль дозволит творец небес и земли,
И донья Химена, и сами вы, Сид,
И Минайя, и все, кто здесь собрались,
Мы жен богоданных хотим увезти.
В наши земли, в Каррьон, доставим мы их,
Покажем угодья, что им отдадим,
И все, чем владеет наш род искони,
Что к нашим сынам должно перейти".
Не почуял мой Сид ни обмана, ни лжи,
"Вручаю вам дочек и с ними дары.
Вы женам поместья в удел отвели,
Я ж дам серебром вам тысячи три,
Мулов, коней под седло и вьюки,
Боевых скакунов, быстроногих, лихих,
Сукна, шелка, дорогие плащи,
Коладу с Тисоной, мои мечи -
В честном бою я себе их добыл.
Я отдал вам дочек, вы мне - как сыны,
Но сердце мое увозите вы.
Пусть видит Леон и Кастилья узрит,
Что не нищи вернулись зятья мои.
Ваших жен, наших дочек, беречь вы должны,
А я вам воздам за любовь и труды".
Инфанты жен беречь поклялись.
Дочек мой Сид каррьонцам вручил.
Братья дары принимать пошли,
Понабрали всего, что по сердцу им,
Велели на мулов поклажу грузить.
В Валенсии-городе гомон и крик:
Каждый в доспехах на лошади мчит
Сидовых дочек в Каррьон проводить.
Пора и в дорогу - все заждались.
Эльвира и Соль, две родных сестры,
Спешат перед Сидом колени склонить.
"Отец и сеньор, пусть бог вас хранит!
Мы матерью нашей от вас рождены.
Пред нею и вами мы обе стоим.
В Каррьон приказали вы нам отбыть.
Вашу волю исполнить нам долг велит.
Одну лишь милость просим явить -
Извещайте нас там о себе и родных".
В объятья дочек мой Сид заключил,

 

          125


Отец обнимает их, мать им молвит;
"Дочки мои, отправляйтесь с богом.
Я и отец ваш - с вами душою.
Поезжайте в Каррьон, ваш удел законный.
Сдается, вас выдали замуж в час добрый",
Родителям руку целуют сестры,
Благословляют те их любовно.
Сбираются Сид и вассалы в дорогу.
Ретивы их лошади, крепки брони.
Из Валенсии светлой инфанты уходят.
Служанок обняли Сидовы дочки.
На рысях выезжают все за ворота.
Скачет мой Сид с вассалами бодро,
Хотя по птичьему видит полету,
Что проку не будет от брака такого.
Но он заключен, и его не расторгнешь.

 

          126


"Эй, Фелес Муньос, мой кровный племянник,
Двоюродный брат милых дочек наших,
Тебе проводить до Каррьона их надо.
Взгляни на надел, что дан им мужьями,
И с вестью ко мне возвращайся сразу".
Муньос в ответ: "От души согласен".
Тут к Кампеадору подъехал Минайя:
"В Валенсию, Сид, вернуться пора нам,
Коль соизволит творец всеправый,
У каррьонцев в гостях мы еще побываем".
"Эльвира и Соль, храни вас создатель!
Ближним своим живите на радость".
"Дай бог вам здоровья!" - зятья отвечают.
Нелегким и долгим было прощанье.
Отец и дочери громко рыдают.
Вторят вассалы их горькому плачу.
"Эй, Фелес Муньос, мой кровный племянник,
В Молине вы нынче станете на ночь.
Абенгальбону поклон передайте.
Он друг мне, так пусть окажет вниманье
Мужьям моих дочек, каррьонским инфантам,
Что нужно в пути - им все предоставит,
Вплоть до Медины проводит сам их.
А я с ним потом с лихвой рассчитаюсь".
Как ноготь с перстом, тут они расстались..
В Валенсию Сид вернулся обратно.
Инфанты каррьонские едут дальше,
В Санта-Мария-д'Альварассин скачут,
Там отдыхают на кратком привале,
В Молину спешат, поспевают к закату.

 

          127


Мавр Абенгальбон увидеть их счастлив,
Гостей принимает с великим тщаньем.
Боже, как щедр он, как ласков с каждым!
В путь провожает их сам спозаранок,
Две сотни конных берет для охраны.
Проходят они по Лусонскому кряжу,
По Арбухуэло к Халону съезжают,
В Ансарере на ночь становятся станом.
Сидовым дочкам дал мавр подарки,
А каррьонским инфантам - коней немало.
Сделал все это он Сида ради.
Достатки мавра увидели братья,
Предательство злое задумали тайно;
"Раз Сидовых дочек мы бросим со срамом,
Убьем и Абенгальбона также,
Себе заберем все богатство мавра,
Как доход с Каррьона, надежно припрячем.
Сиду взыскать его с нас не удастся".
Подслушал сговор каррьонцев коварных
Один из мавров, по-нашему знавший,
Таиться не стал, остерег алькальда:
"Тебя как сеньора я предупреждаю;
Инфанты на жизнь твою злоумышляют".
Мавр Абенгальбон и храбр и умен.
Две сотни конных ведет он с собой,
Подъезжает к инфантам, играя копьем.
Пришлись им не по сердцу речи егоз
"Не будь мне помехой пред Сидом долг,
Узнал бы весь мир, как плачу я за зло.
Сидовых дочек к отцу б я отвез,
А вам бы вовек не увидеть Каррьон".

 

          128


"Скажите, инфанты, в чем я провинился,
Что вы за службу мне смерти хотите?
От вас ухожу я, предатели злые.
Простите меня, доньи Соль и Эльвира,
Но нет до каррьонцев мне дела отныне.
Дай бог, что с небес управляет миром,
Чтоб горя ваш брак не доставил Сиду".
Так молвил мавр и уехал быстро,
Реку Халон перешел с дружиной,
Вернулся, разумный, к себе в Молину,
Вот с Ансарерой инфанты простились,
И ночью, и днем едут без передышки,
Взяли правей Атьенсы скалистой,
Сьерру-де-Мьедос минули рысью,
За Монтес-Кларос перевалили.
Слева владенье Аламоса - Гриса,
Где Эльфу он в гроте держал, как в темнице;
Справа Сант-Эстеван, но дотоль не близко.
В лес Корпес инфанты теперь углубились.
Горы вокруг, дубы вековые,
Хищные звери повсюду рыщут.
Нашлась там лужайка с источником чистым.
Шатер у воды инфанты разбили,
Заночевали с людьми своими.
Обнимают их жены, ласкают пылко,
Но худо бедняжкам придется с денницей.
Заутра на мулов добро погрузили,
Свернули шатер, для ночлега служивший.
Слуги господ обогнали на милю:
Велели инфанты, чтоб все удалились -
И челядинпы, и челядинки,
Чтоб только жены остались с ними,-
Любовью, мол, хочется им насладиться.
Вот они - вчетвером, далеко - остальные.
Недоброе дело у братьев в мыслях;
"Эльвира и Соль, говорим вам открыто:
Ждет вас бесчестье в горах этих диких,
Уедем мы сами, а вас покинем.
Надела вам в Каррьоне не видеть.
Пусть узнает об этом мой Сид Руй Диас.
За шутку со львом мы ему отплатили".
Не оставили женам ни шуб, ни накидок,
До исподнего сняли, что на них было.
Шпоры остры у изменников низких,
Плети ременные крепко свиты.
Донья Соль это видит и молвит тихо:
"Фернандо и Дьего, явите милость.
У вас на боку две шпаги стальные,
Колада с Тисоной, что дал наш родитель.
Обезглавьте нас, и умрем мы безвинно,
Знают все, христиане и сарацины:
Ни в чем перед вами мы не согрешили.
Дурной вы пример, нас избив, подадите,
Навеки за это чести лишитесь,
На себя навлечете везде укоризну".
Не вняли злодеи, как их ни просили,
Избивают они сестер беззащитных,
Плетьми ременными хлещут с гиком,
Шпорами колют - кровь так и брызжет.
У женщин рубцами тело покрыто,
Исподнее взмокло и все обагрилось,
А сердце ноет от тяжкой обиды.
Вот счастье бы им ниспослал вседержитель,
Кабы мой Сид там тогда объявился!
Несчастных до смерти чуть не забили,
Алеет кровь на одежде их нижней.
Примахались у братьев руки и спины -
Лютовали инфанты в полную силу.
Спдовы дочки без чувств поникли.
Бросили их в дубраве пустынной,

 

          129


Забрали их шубы из горностая.
Без накидок в платьев, в одних рубахах,
В горах, меж птиц и зверей плотоядных,
Лежат они, знайте, почти бездыханны.
Окажись здесь мой Сид, вот было бы счастье!

 

          130


Инфантами брошены замертво жены,
Сказать друг дружке не могут ни слова.
Бахвалясь, мужья их мчат через горы:
"За брак наш постылый свели мы счеты.
Наложниц - и то нам не надо подобных.
Насильно король нас женил на неровнях.
За шутку со львом мы отметили с лихвою",

 

          131


Бахвалясь, инфанты мчат через лес.
О Фелесе Муньосе слово теперь.
Сид, его дядя, с ним в кровном родстве.
Вперед он уехал за челядью вслед,
Но тревога и страх у него на душе.
Отстал он, свернул, незаметно исчез
И в чаще густой у тропы засел:
Сестер двоюродных хочет узреть,
Узнать, не чинят ли мужья им вред.
Инфантов он видит, слышит их речь,
А тем невдомек, что тут кто-то есть:
Будь это не так, не остался б он цел,
Скрылись каррьонцы среди дерев,
Помчался Муньос назад по тропе,
Нашел сестер без чувств на земле.
Вскрикнув: "О сестры!" - с седла он слез,
Коня привязал, подбежал к воде.
"Эльвира и Соль,- помоги вам творец! -
Пострадали безвинно вы от мужей.
Да воздаст им небо за этот грех!"
В чувство стал приводить сестер он затем,
А бедняжки молчат - язык онемел.
Взывает Муньос в слезах и тоске:
"Эльвира и Соль, ответьте же мне!
Сестры, в себя придите скорей,
Пока не стемнело и длится день,
Чтоб звери в горах не могли нас съесть".
Очнулись Эльвира и Соль наконец,
Увидели вдруг, что брат подоспел.
"Да поможет, сестрицы, нам царь небес!
Узнав, что меня меж челядью нет,
Инфанты разыщут нас в дубняке.
Вставайте живо, или всем нам смерть".
Шепчет донья Соль - не сказать ей слышней:
"Коль дорог вам, братец, мой Сид, наш отец,
Воды Христа ради прошу нам принесть",
Дорогою и новой шапкой своей -
Привез из Валенсии он эту вещь -
Фелес Муньос воды зачерпнул в ручье,
Дал напиться старшей и младшей сестре,
Уговорил приподняться и сесть,
Стал увещать еще потерпеть,
Собраться с духом помог, как умел,
Поднял с земли, устроил в седле,
Укутал обеих плащом потеплей,
Под уздцы взял лошадь, дубняк пересек,
Поехал горами, таясь от людей,
Спустился к Дуэро, чуть день померк.
Оставил он сестер на реке,
Где башня Урраки стоит на скале,
К Дьего Тельесу в Сант-Эстеван полетел;
От Минайи держал этот Тельес лен.
Вести он внял, изменился в лице,
Взял мулов, набрал про запас одежд,
За дочками Сида поехал во тьме,
Их в Сант-Эстеван доставил чуть свет,
Принял тепло - ничего не жалел.
Люд сант-эстеванский отзывчив к беде:
Каждому Сидовых жаль дочерей,
Каждый их рад приютить и беречь,
Пока не станут здоровы вполне.
Каррьонцы бахвалятся дома уже.
О расправе известно стало в стране.
Король дон Альфонс всей душой воскорбел.
В Валенсию мчит за гонцом гонец.
Выслушал Сид печальную весть,
Погрузился в раздумье, долго был нем.
Вот поднял он руку, поднес к бороде.
"Господи, слава тебе за честь,
Что мне воздана инфантами днесь!
Клянусь бородою, не рваной никем,
Вовек не спущу я каррьонцам их дел,
А дочки мои вновь пойдут под венец".
Опечален мой Сид, весь двор помрачнел,
А Минайя - так тот огорчен вдвойне.
Вот Минайя, Бермудес, смелый боец,
И Мартин Антолинес шпорят коней,
Двести мой Сид им дал человек,
Без передышки скакать велел -
В Валенсии ждет он своих детей.
Служа сеньору, мешкать не след:
Мчатся послы, не щадят лошадей,
В замке Гормас становятся, верьте молве,
В сумерках поздних на краткий ночлег.
Сант-эстеванпы узнали меж тем,
Что Минайя сестер увезет на заре.
Как умные люди, пошли они все
Навстречу посланцу, хоть ночь на дворе,
Принесли оброк - и вино и снедь.
Минайя был рад, но припасы отверг:
"Сант-эстеванпы, спасибо за честь,
Что вы оказали нам в нашей нужде.
Я благодарю всех собравшихся здесь
От себя и от Сида, хоть он вдалеке.
Да воздаст вам господь в своей доброте!"
Понравился всем учтивый ответ,
Ночь досыпать все ушли к себе.
Минайя сестер разыскал скорей,
На него наглядеться не могут те.
"Как бога, мы счастливы вас лицезреть.
Восславьте его, что мы живы досель.
В Валенсию нас везите, к родне -
Расскажем мы там о своем стыде",

 

          132


Плачут обе сестры, и Минайя тоже,
А Педро Бермудес в слезах им молвит;
"Эльвира и Соль, позабудьте горе,
Коль скоро вы живы и в добром здоровье,
Ваш брак не удался - удастся новый,
А день отмщенья наступит скоро",
Проспали ночь они с сердцем легким,
Ехать домой собрались с восходом.
Сант-эстеванцы гостей в дорогу
До Рио-д'Амор проводили с почетом;
Там, с ними простившись, вернулись в город.
Чрез Алькосебу Минайя проходит,
Влево берет, огибает Гормас,
У Вадо-дель-Рей спускается к броду,
В замке Берланга ночлег находит,
В путь отправляется снова с зарею,
До Медины скачет без остановки,
Назавтра в Молину женщин привозит.
По нраву пришлось это Абенгальбону.
Встречать их мавр поехал охотно,
Употчевал славно Сиду в угоду,
В Валенсию прямо отправил оттоле.
Узнал обо всем рожденный в час добрый,
Выехал сам встречать своих кровных,
Играет копьем, веселится душою.
Вот Кампеадор милых дочек обнял,
Расцеловал и с улыбкой молвил:
"Вы ль это, дочки? Господь вам в помощь!
Каюсь, ваш брак не посмел я расстроить.
Но если на то меня бог сподобит,
Мужей получше найду я вам снова,
Зятьям же инфантам воздам с лихвою".
Целуют дочери руки отцовы.
Въезжают все в город, вздымая копья.
Как донья Химена ласкает дочек!
Рожденный в час добрый не мешкал нисколько,
На тайный совет он созвал баронов,
Гонца в Кастилью шлет к дону Альфонсу,

 

          133


"Эй, Муньо Густиос, мой верный вассал!
Взращен в моем доме ты в добрый час.
В Кастилью гонцом к королю поезжай,
Руки ему целуй за меня:
Я - его ленник, он - мой государь,
Обида, что мне нанесли зятья,
Моего короля не задеть не могла:
Просватал дочек не я - он сам,
А их обрекли на позор мужья.
Коль нас постигнет от этого срам,
На доне Альфонсе за все вина.
Увезли каррьонцы немало добра,
Отчего обида вдвойне тяжела.
Короля я прошу кортесы созвать -
Пусть держат ответ лиходеи там.
Возмездия алчет моя душа".
Муньо Густиос вскочил на коня.
Два рыцаря с ним, два верных бойца.
Их оруженосцев с собою он взял.
В Кастилыо они из Валенсии мчат,
Скачут, не знают ни ночи, ни дня.
В Саагуне нашли они короля.
Леон и Кастилья - его земля,
И вкруг Овьедо Астурия вся.
До Сантьяго подвластна ему страна.
Галисийские графы сеньора в нем чтят.
Муньо Густиос спрыгнул с седла,
Святым помолился, восславил творца,
Вошел во дворец, весь двор там застал.
Два вассала его идут по бокам.
Король дон Альфонс увидел посла,
Муньо Густиоса в нем узнал,
Поднялся, сделал навстречу шаг.
Густиос пред ним повергся во прах,
Устами припал к королевским стопам.
"Явите милость, владыка наш!
Сид ноги и руки целует вам.
Ему вы сеньор, а он ваш слуга.
С каррьонцами сами его дочерям
Вступить вы велели в почетный брак.
Вы слыхали про честь, что нам воздана.
Осрамили жестоко инфанты нас:
С Сидовых дочек одежду сорвав,
Обеих избили они без стыда,
Их бросили в Корпесе, в диких горах
На съедение птицам и хищным зверям.
В Валенсию Сид привез их назад.
Вам руки целуя, он молит вас
Злодеев суду кортесов предать.
Он опозорен, но вы - стократ.
Такую обиду спускать нельзя.
Заставьте каррьонцев ответ держать".
Король помрачнел и долго молчал.
"Обида моя, признаюсь, тяжка.
Правдивы, Густиос, ваши слова.
Да, Сидовых дочек просватал я,
Кампеадору желая добра.
Лучше б той свадьбе вовек не бывать!
Для нас с ним бедой обернулась она.
Встать за него бог и долг мне велят.
Кортесы сбирать не хотел я пока,
Но повсюду весть разошлю сейчас,
Что в Толедо на них король приказал
Звать графов, вельмож и прочую знать.
Велю я каррьонцам явиться туда,
Чтоб призвал их к ответу мой Сид де Бивар.
Честь его отстоять постараюсь там",

 

          134


"Пусть Кампеадор, рожденный в час добрый,
Через семь недель, взяв вассалов с собою,
Прибудет в Толедо, наш город стольный,
Где сберу я кортесы, Сиду в угоду.
Поклонитесь своим - пусть забудут горе!
Честью им воздадут за обиду скоро".
Густиос простился и к Сиду отбыл.
Дон Альфонс Кастильский сдержал свое слово.
Через гонцов, не медля нисколько,
Известил Сантьяго, дал знать Леону,
Стране португальской, Галисии тоже,
Кастильским баронам, равно и каррьонцам,
Что всяк в Толедо прибыть к венценосцу
Через семь недель на кортесы должен.
Во всех владениях дона Альфонса
Королевский приказ решено исполнить.

 

          135


Инфантам каррьонским куда как досадно,
Что король в Толедо кортесы сзывает,
Встретить там Сида они боятся,
Просят в ответ на приказ монарший
Дозволить им не являться в собранье.
Король возразил: "Ни за что не согласен.
На кортесы прибудет мой Сид из Бивара,
Ответьте на иск, что он вам предъявит.
А кто осмелится дома остаться,
Тот мне не люб и пойдет в изгнанье".
Пришлось покориться каррьонским инфантам,
Весь род их сошелся и стал совещаться.
Граф дон Гарсия примкнул к ним тайно:
Он Кампеадору недруг заклятый,
Инфантам - советчик и благожелатель.
В указанный срок кортесы собрались.
С королем средь первых приехали графы
Дон Энрике с доном Рамоном старым,
Чьим сыном был император славный,
Дон Фруэла с доном Бирбоном храбрым
И много людей разумных и знатных
Со всех концов кастильской державы.
Граф дон Гарсия, Граньонец Курчавый,
И Алъвар Диас, Оки держатель,
И бахвал пустозвонный Асур Гонсалес,
И два Асуреса - Педро с Гонсало,
И оба каррьонца - Дьего с Фернандо
С роднёю своей явились туда же,
Чтоб Сида обречь бесчестью и сраму.
Не прибыл в Толедо из всех, кого звали,
Лишь тот, кем в час добрый надета шпага.
Встревожен король его опозданьем.
Лишь на пятый день подоспел биварец.
Гонцом к королю отрядил он Минайю:
Пусть руки целует сеньору и скажет,
Что будет Сид на кортесы к закату.
Доставила весть государю радость.
С большою свитой верхом он скачет,
В час добрый рожденного с честью встречает,
Сид едет с дружиной в доспехах богатых;
Каков сеньор, таковы и вассалы.
Как только король его замечает,
Сид сходит с коня и бросается наземь,
Хочет сеньора почтить, как пристало.
Король, это видя, воскликнул сразу:
"Святым Исидором прошу я, встаньте!
Рассержусь я на вас, коль не сядете на конь,
От всей души нам обняться надо.
Легло мне на сердце горе ваше.
Приезд ваш кортесы почтит и прославит".
"Аминь",- ответил мой Сид государю,
К руке припал, потом с ним обнялся.
"Хвала творцу, что вас вижу во здравье!
Граф дон Рамон, вам кланяюсь также,
Вам, граф дон Энрике, и всем, кто с вами.
Да хранит короля и всех вас создатель!
Дочки мои и супруга честная
Бьют вам челом и руки лобзают.
Наша обида вам тоже в тягость".
Ответил король: "Видит бог, вы правы".

 

          136


К Толедо король коня повернул,
Но за Тахо мой Сид не спешит отнюдь.
"Явить мне милость, сеньор, прошу:
Возвратиться извольте в столицу свою,
А я на ночлег в Сан-Серван поскачу.
Все силы мои туда подойдут.
В том месте святом я ночь промолюсь,
А с зарею в город людей поведу,
Еще до обеда в него вступлю".
"Согласен",- король ответил ему.
Дон Альфонс пустился в обратный путь,
В Сан-Серван мой Сид поскакал во весь дух,
Потребовал свеч, приник к алтарю,
В месте святом помолился творцу,
Поведал ему про свою беду.
Минайя, а с ним и весь Сидов люд
В путь собрались, чуть рассвет блеснул.

 

          137


Молились они на рассвете долго.
Заутреня кончилась лишь с восходом.
Получила обитель даяний много.
"Поедете вы, Минайя, со мною,
Затем дон Жером, служитель господень,
Бермудес с Густиосом, свычные к бою,
Мартин Антолинес, копейщик ловкий,
Два Альвара - Альварес и Сальвадорес,
И Мартин Муньос, в час добрый рожденный,
И Фелес Муньос, чей дядя я кровный,
И Маль-Анда, который сведущ в законах,
И Галинд Гарсиас, храбрец арагонский,
И сверх того сотня бойцов отборных.
Чтоб тело доспехи вам не натерли,
Наденьте камзолы под светлые брони,
Поверх же броней шубы набросьте,
Шнуровку на них затяните плотно,
А мечи плащами прикройте надежно.
Идти на кортесы с оружьем придется,
Иначе мы век своего не добьемся.
А коли каррьонцы там с нами повздорят,
Всегда их уйму я при свите подобной".
"Охотно, сеньор", - все ответили хором,
Как Сид приказал, снарядились вскоре.
Рожденный в час добрый не мешкал нисколько!
Чулки натянул от ступней до бедер,
Обул сапоги, что сшиты на совесть.
Рубаха на нем светлее, чем солнце,
Золотой и серебряной блещет строчкой,
Закрывает руки до самых ладоней.
Поверх рубахи - камзол парчовый.
Шитьем золотым он слепит все взоры.
На алой шубе из золота пояс.
Мой Сид Руй Диас всегда в нем ходит.
Из виссона шапка у Кампеадора.
Поплотней ее он надел нарочно,
Чтоб его за кудри никто не дернул.
Бороду он подвязал тесьмою -
Пусть и ее никто не коснется.
Набросил он на плечи плащ роскошный:
Каждый дивится, кто ни посмотрит.
С сотней своею, в путь снаряженной,
Из Сан-Сервана он скачет галопом,
В Толедо стольный въезжает гордо,
Слезает с коня у ворот дворцовых,
Идет к палатам шагом нескорым,
Вассалы - вокруг, он сам - посередке.
Король дон Альфонс увидел, кто входит,
Навстречу Сиду встал благосклонно.
Поднялся граф Рамон, граф Энрике тоже
И все, кто туда на кортесы сошелся.
Рожденный в час добрый встречен с почетом.
Не встал перед ним лишь Курчавый Граньонец
С прочей роднёю каррьонского дома.
Король дон Альфонс взял за руку гостя:
"Сядьте, мой Сид, со мною бок о бок
На эту скамью, ваш дар добровольный.
Не всем вы любы, но нам всех дороже".
Валенсию взявший признательно молвил:
"Как пристало сеньору, воссядьте на троне,
А я помещусь со своими поодаль".
Ответом король доволен был очень.
Сел Снд на скамью с богатой резьбою.
Вкруг сотня стоит, готова к отпору.
Смотрит на Сида весь люд придворный:
Борода подвязана крепкой тесьмою,
Барона в нем сразу видать по убору.
Глаз не поднять от стыда каррьонцам.
Вот дон Альфонс поднялся с престола:
"Внемлите, вассалы, господь вам в помощь!
Дважды сзывать я кортесы изволил:
Сначала в Бургосе, после в Каррьоне;
Теперь на них прибыл в Толедо стольный,
Чтоб Кампеадора почтить особо.
Зятьев к ответу призвать он хочет:
Он ими, мы знаем, обижен жестоко.
Пусть судят их графы Энрике с Рамоном
И прочие все, кто каррьонцам не родич.
Вникните в иск - вам законы знакомы,
Решите по правде - мне ложь неугодна,
А стороны пусть берегутся ссоры -
При всех я клянусь святым Исидором:
Зачинщик в изгнанье дни свои кончит.
Кто прав, за того я и встану сегодня.
Пусть же мой Сид свой иск нам изложит.
Инфантов каррьонских послушаем после".
Встал Сид и приник к руке венценосца:
"Я вам, государь, благодарен покорно,
Что созвали кортесы вы мне в угоду.
Вот в чем мой иск к инфантам каррьонским.
Король, с дочерей смыть позор я должен.
Их просватали вы своею рукою.
Зятья покидали Валенсию-город
В мире со мной и согласии полном.
Я дал им две шпаги, Коладу с Тисоной
(Как истый барон, взял я с бою обе) -
Пусть славой себя, вам служа, покроют.
Но, в дубраве Корпес жен своих бросив,
Они за любовь мне воздали злобой.
Пусть шпаги вернут: я не тесть им больше".
Рассудили судьи, что иск законен.
"За нами слово",- рек граф Ордоньес.
Инфанты Каррьона со всею роднёю
И свитой своей отошли в сторонку,
Посовещались, решили тотчас:
"Мой Сид поистине нам мирволит,
Не ставя в вину позор своих дочек,
А король эту тяжбу уладить склонен.
Шпаги вернем, как биварец просит.
Тогда бароны разъедутся снова.
Управы на нас Сид найти не сможет".
Вернулись они, возвысили голос:
"Явите милость, король благородный!
Сид шпаги нам отдал - об этом нет спору.
Коль дар свой ему отобрать охота,
При вас возвратить их мы Сиду готовы".
Вынимают инфанты шпаги из ножен,
Вручают их королю с поклоном.
Сверкают клинки так, что глазу больно,
Эфесы золотом блещут червонным.
Дивятся кортесы богатству такому.
Король оружие Сиду отдал.
Облобызал тот руку сеньору,
Уселся вновь на скамье узорной.
Держит он шпаги, глаз с них не сводит:
Они не подменены - это уж точно.
Вот Сид улыбнулся, голову поднял,
Погладил бороду с видом довольным:
"Не рваной никем клянусь бородою,
За дочек моих вы сведете счеты".
Окликнул мой Сид Бермудеса громко:
"Примите Тисону, племянник мой кровный.
Прежний владелец ее не стоил".
Мартин Антолинес, копейщик ловкий,
Вслед за Бермудесом к Сиду подозван:
"Возьмите Коладу, вассал мой достойный.
Владел ею прежде, чем я ее добыл,
Раймунд Беренгарий, граф Барселонский.
Дарю ее вам, чью изведал доблесть.
Себя вы покроете в час урочный
При этой шпаге славой большою".
Тот Сиду к руке припал по-сыновьи.
Встал Кампеадор и опять взял слово:
"Хвала вам, король, и господу богу!
Я шпаги забрал и рад всей душою,
Но с инфантами все ж не сполна расчелся.
В Валенсии дал я им на дорогу
Три тысячи марок в монете звонкой.
Мне злом и за это воздали с лихвою.
Пусть деньги вернут: я не тесть им больше".
Как тут инфанты взвыли от злости!
Спросил граф Рамон: "Иск верен иль ложен?"
Отвечают инфанты с тяжелым вздохом:
"Мы шпаги вернули с целью одною -
Чтоб Сида унять и с тяжбой покончить".
Граф дон Рамон возражает обоим:
"Я вот что скажу, коль король дозволит;
Ответьте тотчас на иск, вам вчиненный".
Прибавил король: "Я согласен с судьею".
Поднялся мой Сид со скамьи проворно:
"Верните деньги, что взяли с собою,
Иль предо мной оправдайтесь в расходах".
Вновь зашептались каррьонцы тихонько:
Не знают, что делать, где взять им столько,-
Ведь деньги у них разошлись давно уж.
Судьям они говорят в одно слово:
"Валенсию взявший прижал нас безбожно,
Но долг мы, коль Сид нас решил обездолить,
Уплатим землей из каррьонских угодий".
Судьи в ответ: "Вы признались в долге.
Платите землею, коль Сид не против,
А мы по закону требуем только,
Чтоб долг был уплачен под нашим присмотром".
Король же добавил, вняв приговору:
"Известно и нам, и всему народу,
Сколь перед Сидом инфанты виновны.
Из трех тысяч марок за мною две сотни!
Их принял я в дар, как отец посаженый,
Но верну каррьонцам, коль так им плохо,-
Пусть расплатятся с тем, кто рожден в час добрый.
От тех, кто в нужде, брать дары негоже".
Фернандо Гонсалес молвит в расстройстве;
"Столько наличных у нас не найдется".
Граф дон Рамон отвечает сурово:
"Спустили вы деньги, их нет у вас вовсе.
Вот как мы решим пред монаршей особой:
Платить вам натурой, а Сиду - не спорить".
Смекнули инфанты: перечить не стоит.
Видеть бы вам, как ведут иноходцев,
Надежных мулов, коней легконогих,
Сколько несут и мечей и броней!
Все принял мой Сид по оценке законной.
Кроме двух сотен, монарху врученных,
Вернули инфанты добро остальное -
Чужим одолжились, как вышло свое-то.
Обернулась тяжба для них бедою.

 

          138


Принял мой Сид все это добро,
Отдал вассалам его под присмотр.
Покончив с одним, речь повел о другом"
"Явите милость, король и сеньор!
Забыть я не в силах горшее зло.
Внимайте, кортесы, печальтесь со мной!
Каррьонцами тяжко я оскорблен,
Без боя не дам им уйти домой".

 

          139


"Скажите, инфанты, что я вам сделал
Словом, поступком иль хоть помышленьем?
Коль кортесы решат, повинюсь я немедля.
Но за что же меня вы ранили в сердце?
Из Валенсии вас отпустил я с честью,
Отдал вам своих дочек, добро и деньги.
Коль жен не любили вы, псы, лиходеи,
Зачем их с собой понуждали уехать?
За что их шпорами били и плетью?
За что их бросили в чаще леса,
Где их растерзали бы птицы и звери?
Да будет за это позор вам уделом.
Ответьте, иль пусть нас рассудят кто должен быть на свадьбе сватами кортесы".

 

          140


Вскочил тут на ноги граф дон Гарсия.
"Смилуйтесь, первый испанский властитель!
Пусть взглянут кортесы на этого Сида.
Отрастил он бороду, ею кичится,
Одних запугал, помыкает другими.
Но инфанты Каррьона столь родовиты,
Что даже в наложницы Соль и Эльвиру -
Не то что в жены - им брать неприлично.
По праву они, бросив их, поступили.
А Сидовы речи - угрозы пустые".
Погладил бороду Сид десницей:
"Слава господу богу и здесь и в вышних!
Да, граф, я оброс бородою длинной,
Но отчего же вам это обидно?
Не краснел за нее я ни разу в жизни,
Никому не давал ее рвать доныне -
Ни нехристю-мавру, ни христианину,
Как вашу мне в Кабре дергать случилось.
Когда эту крепость я взял с дружиной,
Драл вас за бороду каждый мальчишка.
Доселе в ней проплешины видны.
В кошельке у меня клок ее хранится".

 

          141


Фернандо Гонсалес встал, в свой черед:
Услышьте, что громко вымолвил он:
"Пора б с этой тяжбой покончить давно.
Вернули вам, Сид, все ваше добро.
Не стоит длить между нами спор.
От графов каррьонских ведем мы род.
Любой государь отдаст за нас дочь.
Не ровня нам идальго простой.
По праву мы бросили в Корпесе жен.
Лишь пуще теперь мы гордимся собой".

 

          142


С усмешкой мой Сид на Бермудеса глянул:
"Вновь, Педро Молчун, ничего ты не скажешь?
Иль дочкам моим не доводишься братом?
Кто метит в меня, тот тебя задевает.
Коль сам я отвечу, тебе не драться".

 

          143


Тут Педро Бермудес слово берет.
Он не речист, на ответ не скор,
Но уж как начал, с ним лучше не спорь.
"У вас, мой Сид, в привычку вошло
В собраньях меня прозывать Молчуном,
Хоть знаете вы: я с детства таков.
Но не станет за мной, как до дела дойдет.-
Фернандо, ты лжец и болтаешь вздор.
Лишь честь принесло вам с Сидом родство.
Сейчас про тебя расскажу я все.
Припомни-ка, враль, под Валенсией бой.
Сид дал тебе первым вступить в него.
Полетел ты на мавра во весь опор,
Но, с ним не схватившись, пошел наутек.
Не будь там меня, ты бы ног не унес.
Я вместо тебя сразился с врагом,
Спешил его и пронзил насквозь.
Тайком его лошадь тебе подвел,
Никому о том не сказал до сих пор.
Ты ж Сиду и всем похвалялся потом,
Что мавра убил, как истый барон,
И каждый бахвальство за правду счел.
Труслив ты и подл, хоть пригож лицом.
Безрукий болтун, бесстыдно ты врешь!"

 

          144


"Ну-ка, Фернандо, признайся нам,
Как в Валенсии лев привел тебя в страх,
Когда убежал он, а Сид дремал.
Как себя показал ты в беде тогда?
Под скамью, где спал Сид, заполз ты, дрожа,
И гроша за тебя я больше не дам.
Сеньора мы кинулись все защищать.
Тут проснулся мой Сид, что Валенсию взял,
Встал на ноги, смело пошел на льва.
Потупился зверь перед ним от стыда,
И Сид его в клетку отвел опять.
Когда воротился мой Сид назад,
Он всех вассалов вокруг увидал,
Спросил про зятьев, но вас не было там.
Бейся со мною, изменник и тать.
Сражусь я с тобой пред лицом короля
За доний Эльвиру и Соль де Бивар.
Вы бросили их, и грош вам цена.
Хоть вы мужчины, а пол их слаб,
Стоят они куда больше вас.
На поединке нашем, бог даст,
Придется тебе это, вор, признать.
Ни словом единым я здесь не солгал".
На этом меж ними; кончилась пря.

 

          145


Дьего Гонсалес молвил надменно;
"Мы - графского званья и знатны рожденьем.
О, если бы не было свадьбы этой!..
Нам с Кампеадором родниться невместно.
Мы бросили жен и о том не жалеем,
Они ж пусть вздыхают до самой смерти:
Их опозорили мы навеки.
На поединок я выйду смело.
Их бросив, себе мы прибавили чести".

 

          146


Мартин Антолинес с места встает:
"Лжив твой язык, предатель и вор!
Вспомни, как струсил ты перед львом,
Как удрал за ворота на скотный двор,
Как в давильне, дрожа, стоял за столбом,
Как в грязи измарал свой плащ и камзол.
Не уйдешь ты нынче от боя со мной.
Не Сидовым дочкам, а вам позор!
Не стоите вы вами брошенных жен.
Признаться тебя я заставлю мечом,
Что ты - изменник, а речь твоя - ложь".

 

          147


Кончилась пря между ними на этом.
Тут Асур Гонсалес входит в кортесы.
Обшит его плащ горностаевым мехом,
Лицо лоснится - всласть он наелся.
Не очень ведет он разумные речи.

 

          148


"Кто это вздумал, бароны, чтоб мы
С каким-то биварцем тяжбу вели?
Пусть у себя на Увьерне сидит,
Дерет с мужичья за помол три цены.
Невместно каррьонцам родниться с таким".

 

          149


Тут Муньо Густиос с места поднялся:
"Молчи, изменник, вор и предатель!
До заутрени ты садишься за завтрак,
Соседям во храме в лицо рыгаешь,
Ни сеньору, ни другу не скажешь правды,
Всем только лжешь, а богу - подавно.
Дружбу твою ни в грош я не ставлю.
Виновным себя ты в бою признаешь".
Молвил король: "Будет вам пререкаться.
Кто вызвал, пусть бьется,- господь за правых".
Едва он успел отдать приказанье,
Два рыцаря входят в кортесы нежданно -
Иньиго Хименес и с ним Охарра.
Сватами их в Кастилью прислали
Инфант Арагонский с Наваррским инфантом.
К рукам короля они припадают,
Сидовых дочек просят просватать,
Сулят им трон Арагона с Наваррой,
Коль король согласится выдать их замуж.
Смолкли бароны, внимают посланцам.
Мой Сид поднялся, встал пред собраньем:
"Явите милость, сеньор богоданный!
Всем сердцем господу я благодарен,
Что сватов к нам шлют Арагон с Наваррой.
Выдал замуж дочек не я - вы сами.
В ваших руках и теперь они также,
А я ни в чем вам перечить не стану".
Встал дон Альфонс, всех призвал к молчанью.
"Что вам угодно, мой Сид достославный,
Того и я от души желаю.
Две эти свадьбы сегодня мы сладим.
Именья и чести они вам прибавят".
Встал Сид и припал к рукам государя:
"Коль так вам угодно, сеньор, я согласен".
Промолвил король: "Да воздаст вам создатель!
А вы, Хименес с Охаррой, внимайте:
Дозволяю я сочетаться браком
Эльвире и Соль, дочкам Сида-биварца,
С Наваррским и с Арагонским инфантом.
Вручаю их вам и благословляю".
Хименес с Охаррой поспешно встали,
К руке короля припадают устами,
А после Сиду к руке приникают.
Учинили сговор и слово дали,
Чтоб все устроилось к общему благу.
Многим в кортесах это по нраву,
Зато каррьонцы отнюдь не рады.
Встал на ноги тут Альвар Фаньес Минайя:
"Явите милость, сеньор наш державный,
А Сид на меня пусть не будет в досаде.
Меня не слыхали в кортесах ни разу,
Но сказал кое-что сегодня и я бы".
Ответил король: "Ваша речь мне приятна.
Говорить здесь все, что угодно, вы вправе".
"Мне уделите, бароны, вниманье.
Каррьонцы меня обидели тяжко.
От лица короля по воле монаршей
Им своих сестер я вручил, как пристало.
Немало у Сида добра они взяли,
Но бросили жен, надругавшись над ними.
За это в измене я их обвиняю.
Из рода они Вани-Гомес, правда.
Было в нем много достойных графов,
Но эти двое в злодействе погрязли.
За то я творцу возношу благодарность,
Что к Соль и Эльвире прислали сватов
Инфант Арагонский с инфантом Наваррским.
Вам ровней, каррьонцы, они были раньше.
Теперь, как сеньорам, им руку лобзайте,
К стыду своему им во всем покоряйтесь.
Дону Альфонсу и господу слава!
Возвеличен ими мой Сид из Бивара.
Вы ж, повторяю, злодеи и тати.
А кто вам в защиту хоть слово скажет,
Того я немедля на бой вызываю".
Поднялся тут на ноги Гомес Пелаэс:
"Довольно, Минайя, с нас вашей брани.
Готовы тут многие с вами тягаться.
Тем хуже для вас, что вам этого мало.
Коль выйдем отсюда мы живы и здравы,
Я сам докажу вам, что вы солгали".
Молвил король: "Прекратим пререканья.
Пусть больше никто не вступает в распрю.
Поединку же быть на рассвете завтра.
Трое на трое будут, как вызвались, драться".
Каррьонцы на это ему возражают:
"Отсрочку нам, государь, предоставьте.
У Сида оружье и кони наши.
В Каррьон за новыми съездить нам надо".
Речь к Кампеадору король обращает:
"Где вам угодно, там бой и назначьте".
Тот молвит: "Зачем мне ехать куда-то?
Валенсии я - не Каррьона держатель".
Воскликнул король: "Ну вот и прекрасно!
Своих бойцов мне, Сид, передайте.
Пусть едут со мной под моей охраной.
Ручаюсь вам, как сеньор вассалу:
Никто из вельмож их не тронет пальцем.
Внемлите все моему приказу:
Чрез три недели в Каррьонском крае
Быть поединку в присутствии нашем.
А кто опоздает, тот будет объявлен
Изменником низким, бой проигравшим".
Подчинились инфанты, спорить не стали.
К руке короля мой Сид припадает:
"Своих трех бойцов я ныне вручаю
Вам, мой король и сеньор богоданный.
Все у них есть для победы в схватке.
Мне с честью верните их, бога ради".
Ответил король: "Как решит создатель!"
С золоченым шлемом мой Сид расстался,
Со светлой, как солнце, виссонной шапкой,
Снял тесьму, распустил всю бороду разом.
Не могут кортесы им налюбоваться.
К Энрике с Рамоном, двум графам знатным,
Подходит он, крепко их обнимает,
Предлагает обоим любые подарки,
Равно как всем за него стоявшим -
Пусть каждый берет, что ему по нраву.
Кто принял дары, а кто отказался.
Простил мой Сид королю двести марок
И много добра взять его заставил.
"Явите милость, сеньор, бога ради!
Коль скоро покончили мы с делами,
К руке меня допустите вашей,
И в Валенсию я отбуду обратно".
После чего, приказав дать послам Наваррского и Арагонского инфантов коней, мулов и прочее, что нужно в пути, Сид распростился со сватами.
Затем король дон Альфонс со знатнейшими вельможами выехал за город провожать Сида. И, достигнув Сокодовера, сказал Кампеадору, сидевшему на своем Бабъеке: "По чести, дон Родриго, вам следует проскакать перед нами на этом коне, о котором я столько наслышан".- "Сеньор,- с улыбкой ответил Сид,- в вашей свите немало именитых вельмож, коим это подобает больше, чем мне. Пусть они и потешут вас скачкой".- "Ваши слова мне по душе, Сид,- возразил король,- но все же прошу вас порадовать меня и ппоскакать на. своем коне".

 

          150


Тогда Сид пришпорил скакуна и помчался так быстро, что все изумились.

Перекрестился король торопливо:
"Святой Исидор, Леона хранитель,
Такого барона я вижу впервые!"
Мой Сид к королю подъезжает рысью,
Припадает устами к руке властелина:
"На Бабьеку не зря вы, сеньор, подивились:
Коня резвее нет в целом мире.
В подарок его от меня примите".
"Ни за что на свете! - король воскликнул.-
Хозяина лучше вовек он не сыщет.
Лишь такого достоин он господина,
Лишь на нем неверных громить должны вы.
Срази бог того, кто его отнимет:
Множит он с вами славу Кастильи".
Бароны с кортесов домой поспешили.
К бойцам своим так мой Сид обратился:
"Педро Бермудес, Мартин Антолинес
И Муньо Густиос, вассал мой милый,
В бою себя как бароны ведите.
Чтоб слух о победе в Валенсию прибыл".
Сказал Антолинес: "Тут речи излишни.
Коль скоро долг на себя уж принят,
Его мы уплатим иль жизни лишимся".
Рожденный в час добрый с друзьями простился
И, весел, в Валенсию отбыл с дружиной.
В Каррьон поехал Кастильи властитель.
Три полных недели минули быстро.
Сидовы люди к сроку явились,
Чтоб долг свой исполнить на поединке.
Король дон Альфонс не даст их в обиду.
Два дня ждать каррьонцев пришлось прибывшим
Вот скачут инфанты, одетые пышно.
С роднёю своей они сговорились
Застать врасплох поединщиков Сида,
К его позору на поле убить их.
Но ничего у каррьонцев не вышло:
Король дон Альфонс им страшен был слишком.
Всю ночь с оружьем бойцы промолились.
Заутра, едва занялась денница,
Сошлось туда много вельмож именитых,
Чтоб поединок воочыо увидеть.
Король приехал вместе с другими,
Чтоб зла и кривды там не случилось.
Изготовились к бою три валенсийца:
Один у них долг, и они едины.
Каррьонцы тоже спешат снарядиться.
Дает им советы граф дон Гарсия.
Короля они просят с поклоном низким,
Чтоб Коладой с Тисоной никто не бился,
Чтоб в ход их пускать не дерзал противник,
Жалеют, что Сиду их возвратили.
Король не принял такой челобитной:
"Об этом в кортесах просить надо было,
Будьте храбрей, и ваш меч навострится
Под стать двум этим клинкам знаменитым.
Инфанты, на поле ступайте живо.
Как истые рыцари, бейтесь нынче:
Поединщики Сида - народ не трусливый.
Прославитесь вы, коль сладите с ними;
Коль вас побьют, зла на нас не держите -
Все знают: вы сами на то напросились".
Пришли инфанты в большое унынье,
О том сожалеют, что натворили,
Каррьон бы отдали, чтоб помириться.
Сидовы люди готовы к битве.
Подъехал король, их взором окинул.
Молвят они: "Наш природный владыка,
Король и сеньор, вам целуем десницу.
По правде с врагами нас рассудите,
Чтоб здесь не случилось ни зла, ни кривды.
У каррьонских инфантов большая свита.
Откуда нам знать, что их род замыслил?
Сеньор наш отдал нас вам под защиту.
Защитите же нас, да воздаст вам Спаситель!"
Король дон Альфонс им в ответ: "Не премину".
На коней быстроногих все трое вскочили
И в бой поскакали, перекрестившись.
На шеях щиты с шипами стальными,
Наконечники копий остры и длинны,
Значок на каждом ветер колышет.
Много баронов вослед им мчится
К вешкам, туда, где поля граница.
Уговорились бойцы нерушимо:
Каждому насмерть с врагом рубиться.
Навстречу им скачут каррьонцы лихо
С большою свитой: их род многочислен.
Судей назначил король самолично -
Решать им одним, кто в бою победитель.
Рек дон Альфонс, как поля достигли:
"Словам моим, инфанты, внемлите.
Когда б не вы, бой в Толедо был бы.
Трех этих бойцов, что выбраны Сидом,
В Каррьон я привез под своей защитой.
Стойте ж за правду и бойтесь кривды.
Кого уличат в ней, тот будет изгнан -
Нет места ему в державе Кастильской".
Невесело это каррьонцам слышать.
Расставили вешки судьи честные.
Все с поля ушли и вокруг поместились.
Шестерым бойцам престрого внушили:
Кто вышел за вешки, тот признан побитым.
Весь люд придворный вкруг вешек стеснился,
На полдюжины копий от них отодвинут.
Солнце между сторон поделив справедливо,
Судьи из круга за вешки вышли.
На каррьонцев помчались рыцари Сида,
Каррьонцы на них, в свой черед, устремились.
Каждый себе противника выбрал,
Добрым щитом надежно прикрылся,
Наклонил копье со значком развитым,
К холке коня пригнулся пониже,
Шпорит, чтоб несся скакун, как птица.
Дрожит земля, грохочут копыта.
Избрал противника каждый рыцарь.
В круге они трое на трое сшиблись.
Решил народ: "Все, наверно, погибнут!"
Бермудес первым вступил в поединок,
С Фернандо Гонсалесом он схватился.
В щиты друг другу бьют они с силой.
Щит дону Педро копье пронзило,
Вышло наружу, но в плоть не проникло,
Древко его в двух местах преломилось.
Не качнулся Бермудес, с седла не свалился,
Ударом воздал за удар, что принял.
Копье угодило под шип нащитный,
Разом вонзилось в щит до половины,
В тройной кольчуге два ряда пробило,
А в третьем застряло, от сердца близко,
Лишь потому Фернандо и выжил.
Рубашка, камзол и кольца стальные
В мясо ему на ладонь вдавились,
Багряный ток изо рта его хлынул,
Подпруги, не выдержав, расскочились.
Из седла Бермудес каррьонца вышиб.
Решил народ, что инфанта убили.
Копье бросил Педро и шпагу вынул,
Но чуть Фернандо Тисону завидел,
При судьях себя признал он побитым,
И с поля Бермудес прочь удалился.

 

          151


Дон Мартин и дон Дьего бьются на копьях.
От удара сломались они у обоих.
Антолинес шпагу вырвал из ножен.
Сверкнул клинок, озарил все поле.
Бьет дон Мартин что есть силы наотмашь,
Рассек на инфанте шлем золоченый,
Завязки на нем порвал, как бечевки,
Забрало пробил до подкладки холщовой.
Шпага насквозь через холст проходит,
Волосы режет, касается кожи.
Осталось на Дьего полшлема только.
От удара Колады струхнул каррьонеп,
Понял, что целым не выйдет из боя.
Показал он противнику спину тотчас,
Даже меч на него со страху не поднял.
Тут дон Мартин по хребту его ловко
Плашмя огрел Коладой тяжелой.
Инфант в испуге воскликнул громко;
"От этой шпаги спаси меня, боже!"
Коня погнал он за вешки галопом.
Поле осталось за бургосцем добрым.
"Ко мне возвратитесь,- король ему молвил, -
Победу добыть помогла вам доблесть".
Согласились судьи с таким приговором.

 

          152


О Муньо Густиосе скажем теперь мы.
С Асуром Гонсалесом сшибся он смело.
Друг другу в щит копьем они целят.
Асур Гонсалес и ловок и крепок.
Щит дону Муньо пробил он метко.
Конец копья кольчугу прорезал,
Но вышел наружу, не ранив тела.
Нанес Густнос удар ответный,
В средину щита угодил с разбега,
Разрубил на Асуре сбоку доспехи,
Копье всадил в него около сердца.
Впилось глубоко в Асура древко,
Наружу вышло на локоть целый.
Копье повернул Густиос умело
И, выдернув, сбросил врага на землю.
Значок и древко от крови алеют.
Все мыслят: Асур не уйдет от смерти.
Копье над ним вновь заносит недруг.
Гонсало Асурес воскликнул: "Не бейте!
Осталось поле за вами в сраженье".
Сказали судьи: "Мы слышим это".
Отдал король разойтись повеленье,
Оружие взял, что осталось на месте.
Сидовы люди уходят с честью:
С помощью божьей они одолели.
В каррьонских землях печаль и смятенье.
Ночью пришлось валенсийцам уехать:
Решил король - так опасности меньше.
Мчат они днем и ночью не медлят,
Скачут в Валенсию, Сида владенье.
Осрамили каррьонцев они навеки,
Долг пред сеньором исполнив примерно.
Сид Кампеадор доволен и весел.
Инфантам везде воздают поношеньем.
Кто женщин безвинных смеет бесчестить,
Пускай такого же ждет удела.
Но речь о каррьонцах закончить время.
Получили они то, чего хотели.
О рожденном в час добрый пора поведать.
Валенсия-город в большом восхищенье:
Сидовы люди вернулись с победой.
Бороду гладит Руй Диас неспешно:
"За дочек отметить мне помог царь небесный.
Хоть не достался Каррьон им в наследство,
На них жениться каждому лестно".
Посол арагонский с наваррским вместе
И Альфонс Леонский уладили дело:
Эльвира и Соль вновь венчаются в церкви.
Второй их брак почетней, чем первый.
Ныне мужья у них лучше, чем прежде.
Рожденный в час добрый стал всюду известен.
В Арагоне с Наваррой царят его дети.
Монархи испанские - Сидово семя.
Гордятся они достославным предком.
Расстался мой Сид с этим миром бренным
В троицын день, да простит его небо!
Дай бог того же и всем нам, грешным.
Вот что за подвиги Сид содеял.
На этом рассказ наш пришел к завершенью.
Аминь! Да сподобится рая писавший.
Писано в мае Педро Аббатом
В год тысяча триста и сорок пятый.
Кто книгу прочел, пусть вина поставит,
А коли нет денег, закладывай платье.

 

 

 


Источник: http://www.gremlinmage.ru/medieval/sid3.php


Поделись с друзьями



Рекомендуем посмотреть ещё:



Сценарий сватовства на современный манер - Сватовства Начинает гноится ноготь на

Кто должен быть на свадьбе сватами Семейные традиции в современной Cербии
Кто должен быть на свадьбе сватами Что говорят, когда приходят свататься?
Кто должен быть на свадьбе сватами Песнь о Сиде. Свадьба дочерей Сида
Кто должен быть на свадьбе сватами
Кто должен быть на свадьбе сватами Бесплатные объявления в Москве - доска частных объявлений как
Кто должен быть на свадьбе сватами Биотатуаж бровей (окраска хной продажа, цена в Витебске)
Кто должен быть на свадьбе сватами Болезни зубов фото
Кто должен быть на свадьбе сватами Глисты у человека: симптомы, признаки, лечение
Кто должен быть на свадьбе сватами Головокружение - причины, симптомы, диагностика и лечение
Зуб мудрости растет в щеку: неправильно растет, трет и режет Как правильно красить брови карандашом поэтапно: видео-урок Касторовое масло для волос - как применять Маска-пленка для лица ваш помощник в борьбе Ремонт бритв Philips в сервисном центре

ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ